[В стадии разработки]

Марк Твен. Из Автобиографии

Человеческая натура

     О  человеке. Это слишком обширная тема, чтобы рассматривать ее целиком;
поэтому  я  коснусь  теперь  лишь одной-двух частностей. Я хочу взглянуть на
человека  со следующей точки зрения, исходя из следующей предпосылки: что он
не  был  создан ради какой-то разумной цели, - ведь никакой разумной цели он
не  служит; что он вообще вряд ли был создан намеренно и что его самовольное
возвышение  с  устричной  отмели до теперешнего положения удивило и огорчило
Творца.  Ибо  его  история  во  всех  частях  света, во все эпохи и при всех
обстоятельствах  дает  целые  океаны и континенты доказательств, что из всех
земных  созданий  он  -  самое омерзительное. Из всего выводка только он, он
один наделен злобой.
     А  это  самый  низкий  из  всех инстинктов, страстей, пороков - и самый
отвратительный.   Злоба   ставит  его  ниже  крыс,  личинок,  трихин.  Он  -
единственное  существо,  которое  причиняет боль другим ради забавы и знает,
что  это  -  боль.  Правда, если кошка понимает, что причиняет боль, играя с
перепуганной  мышью,  нам  придется сделать оговорку и признать, что в одном
отношении  человек  морально  равен кошке. Все живые существа убивают, - это
правило,  кажется,  не  знает исключений, - но из них только человек убивает
ради  удовольствия,  только он убивает по злобе, только он убивает из мести.
А кроме того, из всех живых созданий только он обладает грязным умом.
     Стоит  ли  восхвалять  человека  за  его  благородные  качества, за его
доброту,   кротость,   дружелюбие,   за  способность  любить,  за  мужество,
верность,  терпение, стойкость, благоразумие, за многие обаятельные качества
его  души?  Всем  этим  обладают  и  другие  животные, свободные от черных и
подлых свойств его натуры.
     ...В   мире   широко   распространены   некоторые   приятно   пахнущие,
обсахаренные  разновидности  лжи,  и,  очевидно,  все занимающиеся политикой
люди  безмолвно согласились поддерживать их и способствовать их процветанию.
Одна  ложь  гласит,  что  в  мире  существует такая вещь, как независимость:
независимость  взглядов, независимость мысли, независимость действий. Другая
-   что   мир   любит  проявления  независимости,  что  он  восхищается  ею,
приветствует  ее.  Еще  одна  -  что  в  мире  существует  такая  вещь,  как
терпимость  в  религии,  в  политике  и  так  далее; а из этого вытекает уже
упомянутая   вспомогательная  ложь,  что  терпимостью  восхищаются,  что  ее
приветствуют.  Каждая такая разновидность лжи - ствол, а от нее ответвляется
множество  других:  та  ложь,  будто  не  все люди рабы, та ложь, будто люди
радуются  чужому  успеху, чужому счастью, чужому возвышению и полны жалости,
когда  за  ним  следует падение. И еще одна ложь-ответвление: будто человеку
присущ  героизм,  будто  злоба  и  предательство  -  это не основа основ его
натуры,  будто  он  не  всегда  бывает  трусом,  будто  в  нем  есть  нечто,
заслуживающее  вечности  - в раю ли, в аду или где бы то ни было. И еще одна
ложь-ответвление:  будто  совесть, эта моральная аптечка человека, не только
создана  Творцом,  но  и  вкладывается в человека уже снабженная единственно
правильными,  истинными  и подлинными рецептами поведения, и что точно такие
же   аптечки   с  точно  такими  же  коррективами,  извечные  и  неизменные,
распределяются   между   всеми   народами   во   все   эпохи.   И  еще  одна
ложь-ответвление:  будто  я  -  это  я,  а  ты  -  это  ты, будто мы - нечто
самостоятельное,  индивидуальное, обладающее собственным характером, а вовсе
не  кончик глистообразной вереницы предков, непрерывной чередой уходящей все
дальше  и дальше в глубь веков, к обезьянам; и будто эта наша так называемая
индивидуальность  не  является  на  самом  деле  заплесневелой  и прогорклой
мешаниной  наследственных  инстинктов  и  понятий, заимствованных частица за
частицей,  мерзость  за  мерзостью  от  всей  этой  жалкой  вереницы, причем
истинно  нового  и  оригинального  в  нас  наберется  ровно  столько,  чтобы
подцепить  на острие иголки и рассматривать под микроскопом. Отсюда понятно,
почему  таким  фантастическим  кажется  утверждение,  будто человек обладает
личной,  неповторимой  и  самостоятельной натурой, которую можно отделить от
всего  наносного в объеме, дающем возможность сказать: да, это человек, а не
процессия...
     ...Рассмотрим   первую   ложь,  которую  мы  упомянули:  что  будто  бы
существует   такая  вещь,  как  независимость,  что  она  присуща  отдельным
индивидам,   что  она  присуща  сообществам  людей.  Однако  если  океаны  и
континенты  доказательств что-нибудь и доказывают неопровержимо, - то именно
полное  отсутствие  чувства независимости у всего рода человеческого. Редкие
исключения  только  подчеркивают  правило,  освещают  его,  делают  особенно
заметным.  Все  жители  Новой Англии по очереди в течение многих лет покорно
выстаивали  в  вагоне  поезда  всю дорогу, не позволяя себе ни единой жалобы
вслух;  и такое положение длилось до тех пор, пока эти бесчисленные миллионы
не  произвели  на  свет  одного-единственного независимого человека, который
встал  на  защиту  своих  прав  и заставил железнодорожную компанию снабдить
себя  сиденьем.  Исходя  из  статистики  и закона вероятности, можно сделать
вывод,  что  для  создания  второго такого человека Новой Англии понадобится
сорок    лет.    Существует   закон,   запрещающий   поездам   под   угрозой
соответствующего  наказания  занимать  переезд на Эзилиум-стрит более чем на
пять  минут  подряд.  На  протяжении  многих  лет пешеходы и экипажи ждали у
переезда  по  двадцать  минут  и  больше,  пока  его монополизировали поезда
железнодорожной  компании  Новой Англии. Я не раз слышал энергичные протесты
против  подобного  наглого  нарушения  закона,  но тем не менее протестующие
продолжали покорно ждать.
     Мы  - осторожные овцы, мы выжидаем, куда свернет стадо, и потом следуем
за  ним. У нас по каждому вопросу есть два мнения: одно наше личное, которое
мы  боимся выразить вслух, и второе, предназначенное для того, чтобы угодить
миссис  Гранди{103},  которым  мы  широко  пользуемся,  пока  в конце концов
привычка  не  прививает  нам  вкус  к  нему,  а  необходимость постоянно его
защищать  не  заставляет  нас  полюбить его и проникнуться восхищением перед
ним,  так  что  мы  забываем, какое жалкое чувство его породило. Посмотрите,
как  это  проявляется  в  политической  жизни  страны. Вспомните, как, всеми
силами  души  презирая  в этом году какого-нибудь кандидата в президенты, мы
боимся  не  отдать  ему  свой  голос в следующем; как мы поливаем его грязью
сегодня  и  превозносим  до  небес  с  публичной  трибуны  завтра,  - причем
привычка  закрывать глаза на обличающие факты прошлого года вскоре порождает
у  нас  искреннюю  и  тупую  веру  в  то,  что  нам  сообщается в этом году.
Подумайте  о  тирании  наших  партий  -  о  том,  что  зовется  верностью  и
лояльностью  по отношению к партии, об этой ловушке, придуманной интриганами
для  своекорыстных  целей  и  превращающей  избирателей  в товар, в рабов, в
зайцев,  пока  они  вместе  со  своими хозяевами выкрикивают всякую ерунду о
свободе,  независимости, свободе совести, свободе слова, искренне не замечая
вопиющих  противоречий  и  забывая  (или игнорируя) тот факт, что поколением
раньше   их  отцы  и  тогдашние  служители  церкви  выкрикивали  все  ту  же
святотатственную  ложь,  когда  они  захлопывали  дверь  перед  затравленным
рабом,  когда  побивали  горстку  его человеколюбивых защитников цитатами из
священного     писания    и    дубинками,    когда    глотали    оскорбления
южан-рабовладельцев и лизали им сапоги.
     Если  нам  захочется узнать подлинную сущность человечества, достаточно
будет  просто  наблюдать  за  его  представителями  во  время выборов. Некий
хартфордский  священник,  встретившись  со  мной на улице, заговорил о новом
кандидате   и  принялся  пылко  и  убежденно  порицать  его  -  слушать  эту
исполненную  независимости  и  мужества  речь  было  одно  удовольствие*. Он
сказал:  "Возможно,  мне следовало бы гордиться, так как этот кандидат - мой
родственник;  однако  на  самом  деле  я  испытываю боль и отвращение, ибо я
хорошо,  даже  весьма близко с ним знаком и знаю, что он законченный негодяй
и  всегда  был  таким".  Но видели бы вы этого священника сорок дней спустя,
когда  он,  председательствуя  на  политическом митинге, убеждал, настаивал,
исходил  в  славословиях,  превознося  безупречную  репутацию того же самого
кандидата!   Вам   показалось   бы,  что  он  описывает  Сида{104},  Великое
Сердце{104},  сэра  Галахада{104}  и Баяра{104}, рыцаря без страха и упрека,
слившихся  воедино.  Был  ли  он  искренен?  Да, к тому времени уже был. Вот
почему  все  это  так  жалко  и  безнадежно.  Как мало усилий надо затратить
человеку,  чтобы  научиться  лгать  и  верить своей лжи, если обстоятельства
показывают  ему, что таково общее направление! Верит ли он этой лжи и до сих
пор?  Весьма  возможно,  что  нет;  ему ведь она больше не нужна. Речь шла о
мимолетном  эпизоде  его  жизни:  уделив  ему то, что надлежало, он поспешил
вернуться к своим основным делам.
     А  какой  мелкой,  неубедительной  ложью  оказывается  утверждение, что
независимость   действий   и  взглядов  высоко  ценится  в  людях,  вызывает
восхищение,   почитается,   вознаграждается.   Когда   человек   выходит  из
политической  партии,  на него смотрят так, словно он был имуществом партии,
ее   рабом   (впрочем,  ими  по  сути  и  являются  почти  все  члены  любой
политической  партии)  и  украл  самого  себя,  бежал  с  тем,  что  ему  не
принадлежит.   На   него   клевещут,  над  ним  издеваются,  его  презирают,
выставляют  на  всеобщее  поношение и позор. Его имя безжалостно смешивают с
грязью,  в  ход  пускаются  самые  гнусные средства, чтобы нанести ущерб его
благосостоянию.
     Проповедник   слова   божьего,   который  будет  голосовать,  повинуясь
требованию  своей совести, рискует умереть с голоду. Но он заслуживает такой
судьбы,  ибо  учил  лжи  - тому, будто люди уважают и почитают независимость
мысли и действий.
     Если  мистера  Бичера  обвинят  в  преступлении,  все его последователи
восстанут  как  один  человек и будут защищать его до конца, но кто пожелает
остаться  его  другом,  если  его обвинят в том, что он голосовал, повинуясь
требованию  своей  совести?  Предположим,  в  том же обвинят издателя газеты
или... или кого угодно.
     Все  эти  рассуждения о терпимости в любом ее виде - утешительная ложь.
Терпимости  не существует. Ей нет места в человеческом сердце, но по древней
заплесневелой  привычке  все, захлебываясь и брызгая слюной, бормочут о ней.
Нетерпимость  -  это  все  для  себя  и  ничего  для других... Такова основа
человеческой натуры, и имя ей - эгоизм.
     Ради  краткости  не  станем  разбирать все остальные разновидности лжи.
Это  ни  к чему не приведет и лишь еще раз докажет, что человек таков, каков
он  есть:  любящий  и любимый, когда дело касается его семьи или друзей, а в
остальном  -  шумный,  хлопотливый  и  пошлый  враг  себе  подобных, который
проводит  здесь  свой  крохотный  день, пачкая, что успеет, а потом поручает
себя  богу,  уходит во мрак и уже не возвращается и не подает о себе никаких
вестей, эгоистичный даже в смерти.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вверх

Домашняя страница

 

 

2006 МетаУниверситет - Распределенный Университет Золотого Сечения (РУНИВЕР)
Дата изменения: 05.01.2007